shutterstock_402664348

Драйвером развития Интернета вещей в РФ будет госсектор

bezrukovВ число профессиональных интересов Андрея Безрукова, директора по стратегическому маркетингу GS Group, члена рабочей группы по разработке «дорожной карты» развития Интернета вещей в России входит как промышленный его сегмент, так и потребительский. От государства А. Безруков ждет прежде всего усилий по формированию национального рынка IoT.

Какие драйверы будут развивать Интернет вещей в России? Согласны ли Вы с мнением, что прежде всего этот рынок в нашей стране будут формировать корпоративные потребители, а среди них будут доминировать компании, добывающие углеводороды?

Андрей Безруков: Мы, скорее, склонны называть эту часть рынка не корпоративным Интернетом вещей, а индустриальным — его будут использовать именно индустрии, которые уже выразили заинтересованность в подобного рода решениях. Это связано в том числе и с зарубежными тенденциями, например с концепцией «Индустрия 4.0», развиваемой в Германии. С моей точки зрения, речь идет скорее о производственных компаниях, нежели сервисных.

Развитие Интернета вещей приведет к тому, что изменятся бизнес-модели промышленных предприятий. Например, авиастроительные компании будут производить детали, маркированные специальными метками, позволяющими передавать данные, из которых впоследствии будет формироваться и анализироваться Big Data. Поскольку некоторые российские предприятия авиационной отрасли встроены в международные цепочки производства и сами претендуют на глобальное лидерство, мы будем вынуждены внедрять подобные подходы. Мне в целом кажется, что IoT будет развиваться прежде всего в тех отраслях, которые имеют потенциал для глобального лидерства.

Я бы не называл сферу приоритетного развития Интернета вещей в России корпоративной еще и потому, что под корпоративным сегментом в мире прежде всего подразумевается частный бизнес. У нас же в силу высокой доли участия государства в экономике основным драйвером роста IoT будет именно сегмент государственного потребления и стимулирования Интернета вещей, в том числе через госкорпорации. В итоге я бы назвал драйверами Интернета вещей в России сферы, стратегически важные для государства: ЖКХ, «умная медицина», системы, связанные с «умными городами» и «умной энергетикой». В частности, решающая роль государства в регулировании ЖКХ и медицины будет также стимулировать внедрение IoT-решений. Очень перспективно сельское хозяйство, в связи с тем, что Россия сегодня восстанавливает утраченные позиции в этой отрасли, в том числе в части экспорта. Да и потребительский рынок нельзя сбрасывать со счетов, хотя его потенциал и ниже по сравнению с остальными рынками в силу известных негативных факторов в экономике.

Вы не упомянули нефтегазовые компании…

А. Безруков: Ключевой вопрос в том, что является приоритетным для каждой отрасли. В нефтегазовой отрасли сейчас главный вопрос — доступ к технологиям, в частности к технологиям бурения. Поэтому, думаю, Интернет вещей для этих компаний не является приоритетным направлением развития. При этом для тех же медиков все мировые технологии доступны, поэтому можно говорить о поступательном развитии IoT именно в этой отрасли.

Как можно стимулировать потребление технологий Интернета вещей в сегменте В2С?

А. Безруков: Приведу такой пример. Холдинг GS Group взаимодействует с рядом девелоперских компаний, которые уже планируют строить жилье среднего и премиального класса с заранее включенными в квартиры системами «умного дома». Раньше речь шла только о продвинутых системах кондиционирования или бесшумных лифтах, а сейчас говорят уже о полноценном «умном доме». Внедрение таких технологий не приводит к существенному удорожанию квартиры, но является привлекательным для среднего класса, ценящего комфорт. «Умный дом», который становится все более дешевым и user friendly (дружественным пользователю), тем более предустановленный — это большой плюс.

И так же, как и в индустриальном сегменте, стимулом может быть возможность демонстрации экономического эффекта — в данном случае для домохозяйств. Даже на фоне снижения потребительского спроса возможное сокращение страховых издержек, рисков затопления или пожаров положительно скажется на росте спроса на данные услуги, так же, как и сокращение потребления электроэнергии — хотя бы на горизонте в 5-10 лет.

Какую роль GS Group намерен играть в российском консорциуме развития проектов в области Интернета вещей?

А. Безруков: Для нас как для разработчика и производителя микроэлектроники и потребительской электроники приоритетной является тема создания с помощью этого консорциума российских решений, которые могли бы занять лидирующие позиции на отечественном рынке, а впоследствии и на глобальном. Речь идет о двух ключевых сегментах. Первый — производство конечного оборудования, используемого в домохозяйствах: системы «умного дома» на основе нашей продуктовой линейки — цифровых телевизионных приставок, — а также устройства, связанные с ТВ-приставкой как с домашним центральным хабом «умного дома», управляющим его функциональностью. Второе направление для нас как для национального лидера в области производства микроэлектронной продукции — разработка совместно с компаниями-партнерами российских протоколов передачи данных в системах Интернета вещей, а также отечественной элементной базы.

Сфера применения разработанных в России и особым образом защищенных протоколов и компонентной базы — индустриальный Интернет. Важно, что в очередной промышленной революции произойдет полная диджитализация производственных процессов. Если национальные компании не создадут сейчас защищенные российские решения в области цифровой инфраструктуры для наших предприятий, то уже через несколько лет мы рискуем отдать весь этот рынок, а значит, и всю российскую промышленную цифровую инфраструктуру, зарубежным поставщикам. В этом случае мы повторим ситуацию, сложившуюся в телекоммуникационной отрасли, где сейчас очень сложно реализовать импортозамещение — невозможно менять инфраструктуру «по чуть-чуть», ее необходимо менять крупными значимыми фрагментами. Это целый сегмент рынка, который сейчас только появляется, и он может стать драйвером для российских компаний, что положительно отразится как на их деятельности, так и на национальной безопасности. Зачастую речь идет о предприятиях, критически важных для ОПК, которые подвергаются цифровой модернизации.

С Вашей точки зрения, должно ли государство финансировать разработку защищенных национальных протоколов?

А. Безруков: Мы являемся участниками активной дискуссии о том, необходимо ли разрабатывать в нашей стране защищенные протоколы или можно использовать уже созданные зарубежные открытые платформы. Существует точка зрения: бес смысленно конкурировать с консорциумами на мировом рынке, разработавшими свои системные решения, ведь наша идея объединиться в консорциум неуникальна, она возникла в рамках подхода, реализуемого повсюду в мире — в Америке, Европе, Азии. Существует два ответа на эту точку зрения. Во-первых, в сегменте гражданской электроники есть возможность использовать уже разработанные зарубежные решения, создавая на их базе некую проприетарную надстройку — такие протоколы, которые позволяют, с одной стороны, работать в рамках существующих решений, с другой — ограничивать зарубежным игрокам доступ ко внутренним экосистемам. Это интересная возможность и для коммерческих проектов, ее надо использовать.

Но если мы говорим о системах индустриального Интернета или о каких-то специальных применениях, то здесь, убежден, необходимо разрабатывать отдельные российские решения и отдельно их сертифицировать.

У меня нет ответа на вопрос, должно ли государство финансировать разработку таких протоколов. Предположу, что сейчас государство не будет этого делать. По крайней мере, мы в GS Group на такую возможность не рассчитываем, полагаясь исключительно на коммерческую монетизацию подобных разработок за счет средств с рынка.

Проявляет ли GS Group интерес к производству чипов для Интернета вещей, в которые должны быть «зашиты» упомянутые Вами протоколы?

А. Безруков: Создание производства чипов требует инвестиций в размере нескольких миллиардов долларов, такие проекты обсуждаются в профильных министерствах. Пока нет определенности, будут ли они реализованы. Проблема в объемах сбыта. Окупить подобные затраты только на российском рынке невозможно. Поскольку это всеми понимаемый факт, то в отрасли было принято решение: считать чипом российского происхождения чип, разработанный в России, но произведенный в любом другом месте. С такой позицией мы, как компания с собственными производственными мощностями в России, несогласны. Нельзя считать микрочип произведенным в России, если он был только разработан в стране. Необходимо стимулировать перенос производства, хотя бы неполного цикла, на территорию России. Мы действительно заинтересованы в разработке микрочипов и их производстве здесь на основе наших технологических компетенций.

Речь идет об углублении локализации. Например, производственная база GS Group позволяет полностью разработать такой чип и на основе импортируемых кристаллов заключить чип в пластиковый корпус, что совпадает с технологическим разделением производства и бизнеса на всех развитых рынках микроэлектроники. Есть разработчики чипов, производители кристаллов и те, кто осуществляет packaging, то есть корпусирование микросхем. Мы в данном случае отвечаем за первую и третью стадии.

Вы ранее говорили о необходимости ввести заградительные пошлины для зарубежных производителей электроники. Касается ли это продуктов из сферы Интернета вещей и насколько эффективны такие меры для стимулирования производства в России?

А. Безруков: Основная проблема российских разработчиков и производителей электроники — отсутствие рынка сбыта подобной продукции. В отличие от многих стран Европы и Азии, где правительство целенаправленно защищает целые сегменты рынка от зарубежной продукции, в России после вступления в ВТО отрасль электроники оказалась в числе проигравших. До последнего времени в нашей стране действовали 10-15-процентные пошлины на ввозимые комплектующие и нулевые пошлины на готовые изделия, что делало экономически нецелесообразным размещение производства в нашей стране. Рынки сбыта внутри России были потеряны. Мы видим в технологиях Интернета вещей драйвер развития радиоэлектронной промышленности России. Это означает, что каждый элемент любого производства должен иметь возможность быть подключенным к Интернету. Это очень большие объемы производимой электроники, как на уровне электронной компонентной базы и микрочипов, так и на уровне конечных устройств. Даже если взять отдельно Россию или шире — страны СНГ, ШОС и БРИКС, то это очень большие рынки с точки зрения объемов. При этом, чтобы выйти на экспорт продукции и начать достойно конкурировать с зарубежными компаниями, необходимо достичь определенного уровня себестоимости продукции. Он достижим двумя путями. Первый — субсидирование государством разницы в себестоимости производства в России и за рубежом, как это сейчас делается, например, с чипами для банковских карт. Но бюджет ограничен, и правительство не может себе позволить помогать всем. Поэтому есть другой путь — ограничить доступ зарубежных решений на территорию России и дать отечественным предприятиям несколько лет на то, чтобы наладить подобное производство и вывести свои конкурентоспособные товары на рынок.

Есть несколько подходов в этом направлении. Первый — повышение пошлин на электронную аппаратуру. Но здесь мы ограничены соглашением по ВТО, предполагающим порядка 14% максимальной пошлины на подобного рода изделия. Есть более сложный путь — введение дополнительных таможенных платежей. Известен пример Бразилии, где суммарная налоговая и таможенно-тарифная нагрузка на ввоз электроники в страну составляет около 60%, из которых пошлина составляет около 30%, остальное — это специальный повышенный экспортный НДС и ряд других платежей. Есть и третий путь — введение специфических технических регламентов, которые позволят ограничить ввоз и использование зарубежного оборудования в России. В сфере цифрового телевидения это может быть, например, кодировка сигнала, как это сделал Китай, закрыв таким образом рынок для доступа иностранных компаний. Также для этого может пригодиться создание российского протокола. Из широкого спектра возможностей введение пошлин, на наш взгляд, самая простая и действенная, но и сложная в реализации мера в рамках существующего законодательства. Кроме того, с нашей точки зрения, государственная политика должна быть направлена не только на субсидирование производства в России есть достойные отечественные разработки, но их очень сложно внедрить.

Учитывая определяющую позицию государства в сфере Интернета вещей и микроэлектроники, с Вашей точки зрения, чиновники прислушиваются к тем предложениям, которые вы инициируете в качестве одного из крупнейших игроков рынка?

А. Безруков: Мне кажется, что за годы диалога и совместной работы с Министерством промышленности и торговли РФ и другими органами государственной власти мы выстроили достаточно эффективные механизмы взаимодействия. К примеру, в конце сентября 2016 года в том числе по нашему предложению было принято постановление правительства о приоритетных закупках российской электронной техники для государственных нужд. Это должно простимулировать размещение на территории России производств многих видов электронной техники. Мы прекрасно понимаем, что государство сковано различными межгосударственными соглашениями, такими, как ВТО. В то же время отношение к возможности пересмотреть эти договоренности кардинально изменилось. Если раньше эту идею категорически отвергали, то сейчас представители профильных министерств сами предлагают варианты реализации изменений. Взаимодействие бизнеса с властью стало более эффективным после ухудшения экономической ситуации, когда стало понятно, что необходимо поддерживать эффективно работающий бизнес. Еще один важный тезис: эпоха глобализации экономики закончилась, об этом свидетельствует недавно опубликованный отчет Всемирного банка. А это значит, что идея международного разделения труда, на которой базировалась вся концепция глобализации и ВТО, себя исчерпала. Это повлечет за собой изменения в экономике всех стран, и важно их не упустить. Власть это понимает, поэтому диалог бизнеса с ней стал более конструктивным, чем несколько лет назад.

Какие меры должно принять государство для формирования рынка и внутреннего спроса на инновационные разработки, в том числе в сфере Интернета вещей?

А. Безруков: Я бы предложил на государственном уровне выделить наиболее приоритетные сегменты для внедрения систем Интернета вещей с точки зрения потенциала российских производителей и объема этих рынков. Это сельское хозяйство, энергетика, машиностроение, медицина. И отдельно по каждому направлению я бы собрал участников рынка и уточнил бизнес-модель каждого из этих сегментов. Это нужно для того, чтобы государство понимало, потребление каких именно технологий необходимо стимулировать и какой эффект это даст. После этого нужно создать такую законодательную базу, которая облегчит внедрение российских решений. Еще одной мерой может стать ограничение доступа зарубежных технологий или обеспечение таких условий, при которых зарубежные вендоры вынуждены будут вступать в кооперацию с российскими компаниями, при этом размещая производства в России.

Если государство запретит ввоз зарубежных технологий, которые уже активно используются в различных отраслях, это может негативно отразиться на рынке в целом. Как соблюсти баланс между интересами крупных производителей и более мелких, которым запрет ничего не принесет?

А. Безруков: Всем игрокам рынка нужны качественные готовые решения с хорошим сервисом и за доступные деньги. Основная задача государства — стимулировать создание таких решений на территории России. Уже состоявшийся факт: Россия полностью отдала на откуп иностранным компаниям рынок гражданской электроники и Интернета вещей. И здесь у нас два пути: либо мы просто признаем свою зависимость, либо мы начинаем поступательно от нее избавляться. Очевидно, что первый вариант для такой амбициозной страны, как Россия, не подходит.

Но запрет на ввоз зарубежной электроники понизит уровень конкуренции, что может привести к росту цен и падению рынка.

А. Безруков: Помимо производителей, которые, как правило, не располагают большими средствами, на рынке действуют поставщики решений и интеграторы, занимающиеся перепродажей и внедрением технологий. У них есть свободные деньги, которые можно инвестировать в разработку и производство. И в частных беседах они говорят о готовности создавать собственное производство или вкладывать средства в существующие компании, если государство ограничит использование зарубежных решений. Поэтому важно создать такие условия, при которых заинтересованные игроки рынка будут инвестировать в производство наряду с государством. Если объединить средства заказчиков, которые нуждаются в качественных решениях, интеграторов, которые их внедряют, и не очень существенные ресурсы производителей, направив их в правильное русло, то можно сохранить конкуренцию и создать достойные продукты.

По Вашей оценке, насколько Россия сейчас отстает от ведущих мировых стран в области развития индустриального Интернета вещей?

А. Безруков: Отставание не так велико, как кажется, и оно поправимо. В технологиях Интернета вещей ничего сверхсложного нет. Нам понятно, что и как делать, на какой компонентной базе создавать продукты. Дело не в том, что в этой сфере сложно наладить производство, а в том, что спрос на такие решение со стороны предприятий во всем мире и у нас в стране появляется только сейчас. Да, отставание есть, но причина его не в технологиях, а в неготовности компаний переходить на новый уклад. Как только руководители предприятий поймут, что новые технологии могут принести существенную выгоду, они начнут поиск подходящих решений. И здесь государство может и должно их направить в нужную сторону, показать, что есть качественные технологии российского производства.

Интервью подготовили Алексей Жданов и Андрей Пиджуков

Источник: Теле-Спутник, ноябрь 2016